Раньше ему казалось, что это проще, чем выходило на деле. Постоянно являлись какие-то люди, то поздравляли и вручали подношения, то уточняли списки вещей, предназначенных для отправки в Грекоту, то беспокоили по совершенным пустякам, которые почему-то не могли быть разрешены без его участия.
Он даже не поднял головы, когда Гвейр в очередной раз вошел, постучавшись, и вышел из задумчивости, только почувствовав на себе требовательный взгляд.
— Государь!
Свиток полетел в сторону, Камбер поднялся и поклонился, удивляясь нежданному гостю. Вчера у него сложилось впечатление, что до начала церемонии король будет занят. А до нее оставалось около часа.
— Доброе утро, Элистер, — король кивнул, самодовольно улыбаясь. — Вы все еще учите свои слова, не правда ли?
— Только повторяю, Ваше Величество. Как вы, должно быть; знаете, на этой неделе у меня было мало времени. — Он указал на скамью напротив, — Не составите ли мне компанию?
Синхил покачал головой.
— Не сейчас, однако я жду вас на обед после церемонии. Мне захотелось внести свой скромный вклад в это незабываемое событие. Сорл?
Услышав свое имя, Сорл ввел в комнату двух слуг, несших что-то длинное, почти в рост человека, завернутое в черную ткань. В руках Сорла был объемистый пурпурный сверток, который он положил в одно из кресел рядом с камином, приглядывая за слугами, укладывавшими черный сверток. Подойдя ближе, Камбер риал вешала с церковным облачением, вроде тех, что уже стояли за кроватью. Однако оказался не готов к тому, что открыл Синхил, сдернув черную ткань.
Шелк кремового цвета был так богато расшит драгоценными камнями и золотом, что слепил глаза. Епископская риза и епитрахиль, украшенные золотым шитьем в виде снопов пшеницы, усыпанные алмазами и гранатами. Никогда не видел Камбер такого облачения.
Тело напоминало о себе, требуя притока воздуха, Камбер подчинился и медленно вдохнул и провел дрожащим пальцем по краю ризы. Он хотел повернуться к королю, но тут возник Сорл с митрой в руках, расшитой золотом и драгоценными камнями, только что извлеченной из меньшего свертка. Краем глаза Камбер видел, что Синхил следит за ним с довольной улыбкой.
Все еще не веря, Камбер покачал головой.
— Государь, я… они великолепны. Царский подарок Не знаю, что и сказать.
— Подойдет и простое спасибо, — ответил Синхил самодовольно. — Я сам с трудом верю в это. Не в облачение, потому что оно сделано по моим личным указаниям, а в то, что я сумел заставить вас ощутить недостаток слов.
— Я… Да, Ваше Величество, вы правы. Но все это слишком роскошно для меня. Это должно принадлежать собору или…
— Или главе его кафедры, которым вы вскоре станете, — прервал его Синхил — Не спорьте, Элистер. Я, разумеется, понимаю, что такое облачение не надевают каждый день. Во-первых, оно слишком тяжело, и в нем ужасно жарко, как я обнаружил. Поэтому Сорл принес и более простое.
По его сигналу Сорл развернул остальные свертки и отошел в сторону. На озаренном пламенем кресле сияла изумрудно-зеленая и белая парча, украшенная в нескольких местах неприхотливой вышивкой. Камберу осталось только качать головой.
— Это слишком большая честь для меня, Государь, — наконец произнес он, испытывая неловкость оттого, что Синхил готовил свой щедрый подарок Элистеру… Элистеру, которому в конце концов король доверчиво протянул руку… Элистеру, а не Камберу.
Однако кто теперь был Камбер?
Не подозревавший о внутренней борьбе человека, которому только что была оказана такая честь, Синхил знаком приказал слугам удалиться.
— Я преподнес вам то, что вы заслужили, и, возможно, поделился тем, что могло принадлежать мне. Нет, отче, я смирился, — продолжал король, видя, что вызвал беспокойство, — Я уже говорил вам. И вы предложили разделить с вами чувства священника, а мне — поделиться переживаниями короля. Вы помните?
Камбер кивнул, обращаясь к памяти Элистера.
— Именно это я и имел в виду, — мягко ответил он.
— Тогда я ловлю вас на слове, — пробормотал Синхил. — Я не стану препятствовать вашему отъезду в Грекоту. Вы можете ехать и поднимать на ноги свою епархию. Если хотите, я дам вам несколько месяцев. Архиепископ согласится на это, а у меня будет довольно времени, чтобы разобраться с делами здесь — наказать пленников, сформировать Совет, выполнить наконец все, что нужно было сделать раньше, все, что должен делать король Но когда все будет исполнено, я призову вас назад. Чтобы, вернувшись, вы сели рядом со мной и помогали издавать законы по управлению этой землей, которую вручили мне ваши друзья-Дерини. Я не хотел этого, Элистер. Видит Бог, не хотел. Но теперь пути назад нет, и я начинаю сознавать свою ответственность. Признаться, я много думаю над тем, что вы неустанно внушали мне, и, если придут тяжелые времена, хотел бы помнить о ваших советах, а лучше всего — видеть вас около себя. Вы избавите меня от одиночества, Элистер?
Камбер сцепил пальцы и принялся разглядывать их.
— Вы действительно хотите этого, Синхил?
— Мне так кажется. Жизнь будет намного приятнее для всех, если я обрету покой и примусь за дела.
— А как насчет королевских развлечений? — тихо спросил Камбер.
— Королевское удовольствие? — Синхил горько засмеялся. — Все радости сводятся к удовлетворению сознания, что стараешься изо всех сил, а желанное в это время где-то далеко. В мой монастырь мне никогда не будет позволено вернуться, мы оба знаем это.
— Зы вернулись бы, если бы могли? — задумчиво спросил Камбер. — Я хочу спросить, если бы сейчас, в это мгновение, вы могли перенестись в свою келью в монастыре святого Фоилла-на, вы вернулись бы?
Синхил опустил глаза.
— Нет, — прошептал он. — Потому что так никогда не будет, теперь я понимаю это. Прежде я еще сопротивлялся, но сейчас нет. Выбор сделан, даже если временами кажется, будто никакого выбора не было, теперь пора платить по счетам. Может быть, в один прекрасный день Господь простит меня.
— Вы по-прежнему считаете, что, приняв корону, вы совершили грех?
— А разве нет? Взгляните на моих крошек, Элистер. Взгляните на печальную молодую женщину — мою жену, на меня, чьей единственной невестой должна была быть церковь. Но я должен идти вперед по своему извилистому пути и сделать для них все самое лучшее, по крайней мере, насколько это возможно. Может быть, мои сыновья научатся управлять этой страной лучше, чем я своей слабой рукой.
Он протянул Камберу свои дрожащие руки, и тот обнял его за плечи. Спустя мгновение Синхил поднял глаза.
— Простите, отче. Я не хотел портить такой прекрасный день сентиментальной чушью. Возможно, теперь вы поймете, почему так необходимы здесь.
— Я постараюсь быть рядом, как только понадоблюсь вам, сир, — произнес Камбер. — Будьте уверены, по вашему зову я появлюсь скоро, как только смогу. Самая большая честь на земле — служить своему господину и королю.
— Благодарю. Я постараюсь королевской службой не отвлекать от долга служения Господу нашему, — сказал Синхил, наконец улыбнувшись. — Но теперь мне пора уйти и дать вам закончить приготовления. Вы наденете новое облачение сегодня утром, не правда ли?
— Как пожелаете, Ваше Величество. — Камбер улыбнулся. — Остается надеяться, что я не буду затмевать собой моих братьев-епископов. Архиепископ Энском имеет доступ к сокровищнице собора, но бедный преподобный Роберт может оказаться в тени.
— Вам незачем беспокоиться о Роберте Ориссе, — самодовольно ответил Синхил, задержавшись в дверях, — Создание двух епархий — великое событие для Гвиннеда. Ваш собрат уже получил такой же подарок.
— Вот как.
— Разумеется, его облачение не похоже на ваше. Вы с ним очень разные люди.
— Не берусь спорить с этим.
— И, откровенно говоря, — заключил Синхил, прежде чем уйти, — это даже хорошо. Не думаю, чтобы мне удалось справиться с двумя Элистерами.
— Да благословит вас Господь! — Камбер рассмеялся, и дверь закрылась.
Интересно, что стало бы с Синхилом, узнай он, что существуют два Элистера.
* * *
Часом позже, с ударом третьего колокола, Камбер ступил на залитый солнцем соборный двор, где часть участников церемонии должна была составить его процессию. Джорем и отец Натан стали по бокам, готовые тронуться по его сигналу. Поправив тяжелое облачение и подавив нервный зевок, он посмотрел на паперть — ряды клириков поднимались по ступеням и исчезали в проеме главных дверей. Оттуда многократно отраженное камнем и деревом доносилось пение хора. Процессия тронулась, и разговоры вокруг стихли.
Синхил оказался прав насчет облачения. Шаг за шагом Камбер в этом все более убеждался, не без труда скрывая неудобства передвижения. Риза и вправду была весома и заставляла пыхтеть от жары, а драгоценной митре еще предстояло показать владельцу все прелести ношения ее. Впереди был и настоящий солнцепек — в утреннем небе не виднелось ни облачка, а ручейки пота уже бежали под стихарем и бесценной ризой.
